Индустрия

Екатерина Бермант рассказывает о том, почему в России благотворительность — не образ жизни

 

Говорить о благотворительности может каждый, а вот жить с этим — дело совсем другое. Чем отличается наше видение charity от профессионального? Что скрывается под каждодневной рутиной? Мы спросили об этом Екатерину Бермант, чей вклад в благотворительность сложно переоценить.

Екатерина, давайте начнем! Расскажите о себе и благотворительных проектах.

Давайте попробуем. Я директор благотворительного фонда «Детские сердца«, 13 лет как. Лет 5 я была директором благотворительного собрания «Все вместе«. Это 43 фонда, лучшие в Москве, а значит, и по всей стране. Я один из учредителей из фонда «Живой» — это фонд помощи взрослым. Я придумала «Лавку радостей».

Хотя сказать, что я придумала «Лавку», было бы немного неправильно, это же Charity Shop. модель, возникшая в Англии после войны, как ответ на чудовищную бедность, к которой англичане не привыкли.

Oxfam — первые charity shops в Лондоне, они существуют до сих пор, их очень много. Они действовали так же: им приносили ненужные вещи, они их продавали, и в результате получалось, что люди могут дешево одеться, а вырученные деньги  тратились на благотворительность. Сейчас вся эта помощь стала безумно разнообразной. Есть магазины, например, помогающие людям, у которых есть ментальные нарушения, есть те, которые помогают собакам, отдают всю свою выручку на покупку чистой воды детям в Африке и еще множество других форматов.

Когда я приехала в Лондон посмотреть, что такое Charity shops, думала, что их нужно будет искать и ошиблась: три тут, три напротив, еще десять на соседней улице. Они оказались невероятно популярны: такие разные, красивые и концептуальные.

По приезде  в  Москву мы поняли: нашему магазину быть! Начали подготовку в марте и уже в августе праздновали открытие первого в России благотворительного магазина. Несмотря на 20 квадратных метров и отсутствие продвижения как такового, магазин имел грандиозный успех. Он был первый, про нас писали все СМИ, нас любили и за нами следили. Но, в какой-то момент инфоповод сошел на нет, не оставив и следа былой славы.

Лавки — это здорово, лавок должно быть много. в Москве пока есть несколько благотворительных магазинов: Charity Shops Даши Алексеевой, Благобутик фондов «Подари жизнь» и «Вера», «Стиль жизни» Ольги Анохиной и мы.  Дико мало. 4 магазина на 17-миллионную Москву.

Но спрос есть?

Безусловно. Во-первых, у нас хорошие вещи, во вторых, у нас есть клубная движуха, в-третьих, здесь много чего можно найти помимо барахла. И барахла здесь очень много хорошего. Например, мне как-то раз нужно было поехать на коктейль на пароходе. Несвойственное мне занятие, но это нужно было для работы. Коктейльное платье — это не та вещь, которая есть у меня в гардеробе. Я пришла в Лавку на Цветном и нашла себе на выбор несколько платьев и несколько пар обуви. Пришла домой, померила, выбрала. Прелесть, было замечательно! Есть возможность быстро забежать в магазин, купить что-нибудь такое, что ты никогда не купишь за те деньги, которые они стоят на самом деле. Отдать за платье 25-30 тыс невыносимо. А за тысячу-полторы — можно. Вот собственно, наш ценовой диапазон. И кстати, бывают и sale’ы.

Такие инициативы, конечно,  должно поддерживать правительство Москвы. Но, как мы с ними только не общаемся, ничего не выходит. То есть они все говорят: «да, это очень здорово», — но ничего не происходит.

На самом деле, в Лондоне том же самом, 70% аренды помещений магазинов платит город. Социально-полезное занятие. Мы платим аренду сами.

Нам очень помогают магазины. Например, «Снежная королева» и H&M отдают нам товарные остатки. И там много хороших вещей. Есть и брак, но, если его возможно починить, мы собираемся девичьей компанией и с песнями и прибаутками, а иногда и с вином, все это зашиваем, пришиваем, пуговицы меняем. А если это никуда не годится, то мы делаем, например, поделки. У нас было много распущенных снудов, полезла нитка и уже ничего с ней не сделаешь, а мы из них подушки делали. Классные такие!

Мы не только магазин. Мы полноценная благотворительная витрина. Мы рассказываем всем, что такое благотворительность в Москве, поверьте, никто не представляет себе эту индустрию правильно.

Для людей она сродни подаянию и милостыне старушке в метро или бомжу с собакой, что-нибудь в таком духе.

А как же популярные сейчас поездки?

Да, самые продвинутые ездят в детские дома и привозят детям бессмысленные, бесполезные и беспощадные подарки, которые калечат психику. Дети вырастают иждивенцами. Они твердо знают, что они сиротки и что им все должны.  Но после того как им становится 18, они перестают жить в учреждении, выходят в нормальную жизнь и начинаются проблемы. Дети продолжают быть уверены, что им все должны.

Нормальный ребенок,  живущий в семье, не получает столько подарков, сколько получают дети в детдомах по всей Москве. Вот в Брянскую область никто не доезжает.

«ИДИТЕ В Ж***, ГДЕ ЖЕ АЙФОНЫ?», — типичный разговор этих детишек. Это ужасно и чудовищно, каждый год мы устраиваем кампанию против бесконечных подарков.

А что действительно нужно ребятам?

Им нужны деньги на профориентацию и репетиторов, чтобы они могли попытаться поступить в университеты, а не обязательно быть швеей или поваром (или быть просто безработными). Детям нужно человеческое общение, лучше берите их на гостевой основе домой. Это будет гораздо полезнее, чем купить грузовик ерунды. Такой простой навык как сварить картошку для них сродни диковинке.

Что обычно приносят к вам в «Лавку»?

Нам приносят очень разные вещи: хорошие, которые очевидно кто-то купит,  «так себе вещи» — на дачу носить, а иногда приносят просто тряпки, и так вот думаешь, человек же собирал, складывал, нес сюда! Нет, чтобы до помойки донести. У всех свое представление о том, что такое совсем плохо и не совсем плохо.

По какому принципу идет распределение вещей?

Вещи из разряда «совсем плохо» идут в собачий приют на подстилки. Вещи мужские и относительно новые (особенно большого размера) идут в фонд «Друзья на улице«, одевающий бездомных. Вещи новые, но немодные, например,  отправляем в села, где одни сапоги на семью из трех человек. Для этого есть специальная программа: мы собираем посылки и отправляем все это нуждающимся семьям.

«Старость в радость» — прекрасный фонд, занимающийся помощью  старикам, они постоянно собирают подарки, ездят в дома престарелых. Им они действительно нужны, это хоть какая-то связь с миром, ощущение тепла. Ночная рубашка, сорочка, вязаные носочки, косыночка, шаль какая-нибудь теплая, полотенце — это те самые элементарные вещи, которые способны действительно выручить пожилых людей. Спасают партнеры и добрые люди!

Недавно договорились с компанией «Грузовичкофф» о сотрудничестве. Они готовы давать машины для бесплатных перевозок всего этого добра по городу, говорим спасибо, ОГРОМНОЕ!

Честно сказать, такие партнерские соглашения — это невероятная помощь нам.

Например, рестораны сети «Хлеб насущный» дают нам хлеб, фонд «Друзья на улице» делают бутерброды. У них же очень много излишек (они не продают вчерашний хлб), а мы забираем и кормим бездомных. В Москве их тьма тьмущая и есть им надо.

Мы можем как угодно относиться к бездомным: с брезгливостью, неприязнью, но тем не менее они люди, а ни один человек не заслуживает смерти от голода. Ни один. Даже самый низкий. Даже самый плохо пахнущий.  Наша задача их накормить.

А как насчет «клубных» мероприятий?

У нас есть прекрасный проект «Уютка». Замечательная Маша Рапопорт как вихрь возникла в нашей жизни, объединила невероятное количество мастериц, которые вяжут. Пока они только вяжут, но в наших планах огромное количество мастер-классов. Они вяжут пледы, носки, варежки, шарфики. И все это отправляется бабушкам и дедушкам, продается на ярмарках.

Есть добрый проект «Вяжем вместе», когда ты дома можешь связать определенного размера квадратики и потом здесь мы их собираем в огромные пледы. Невероятно красиво получается, они все разного цвета, разной фактуры.

Все это сделано для того, чтобы показать людям, что это не секта, это не противно и не неприятно, а бодро и очень круто. И заниматься этим нужно, не потому что это кому-то нужно, а потому, что нужно тебе. Ты получаешь огромный заряд позитива, новых друзей и общение в приятной компании.

Круг нашего общения замкнут, согласны? Немножко школьных друзей, немного институтских, коллеги и может быть пару человек из отпуска — это все! Люди не умеют общаться и отдыхать, а вот здесь собирается 30 человек мастерить, песни поем,  вяжем, вышиваем, дружим. Мы предлагаем структуру досуга.

ТУСОВКА У НАС СПЕЦИФИЧЕСКАЯ, О БЛАГОТВОРИТЕЛЬНОСТИ ВООБЩЕ НИКТО НИЧЕГО НЕ ЗНАЕТ. ЗНАЮТ ВОДЯНОВУ, ЗНАЮТ ФОНД «ПОДАРИ ЖИЗНЬ», А БОЛЬШЕ НИЧЕГО НЕ ЗНАЮТ. Мы же пытаемся все изменить!

Как люди обычно узнают о ваших проектах?

В основном, друзья друзей. Наша известность проистекает от желания или нежелания журналистов с нами общаться. Некоторые считают, что мы неформат, некоторым интересно писать только о звездах, которые представляют фонд. Но, во-первых, не у каждого фонда они есть. Во-вторых, некоторые звезды бывают, так скажем, номинальными и не все работают так, как работает Чулпан Хаматова.

Наш фонд «Детские сердца», например, там работают 4ре человека. Офис меньше 20ти квадратов, три рабочих места и почти 2000 спасенных жизней. А ЭТО количество детей  — УКОМПЛЕКТОВАННАЯ ШКОЛА С 1-11 КЛАССЫ, ПРЕДСТАВЛЯЕТЕ?

Но, никто про нас ничего не знает, потому что считают, что мы не интересные. О Водяновой справедливо пишут хорошее и прекрасное. Пишут о Чулпан Хаматовой. Пишут о прекрасной Нелли Уваровой. И только.

1093880_10153781283824450_5437473465990997384_o
Лишь часть того, что удалось собрать для проекта «Старость в радость» в канун Нового года

Чувствуется ли веяние моды на благотворительность?

Кто занимается благотворительностью? Благотворительностью занимается средний класс. Средний класс — это статистическая погрешность. Его нет в нашей стране. Есть некоторое количество образованных людей в крупных городах. Можно ли это назвать трендом? Конечно, нет. Это образ жизни, но когда он таковым станет, я не знаю. Боюсь, что я не застану рассвета. Боюсь, что нет.

В то время, как дети в детском саду Великобритании, пекут какие-то печеньки и кексики, продают на  благотворительной ярмарке и передают деньги в фонды, наши и понятия о таком не имеют.

Наши дети не знают, что они должны заниматься благотворительностью,  думать о других людях, что это нормально. Думать о других у нас — табу.

Даже говорить детям о деньгах —  неприлично, якобы пусть они до 18-ти лет не притрагиваются к ним и не пачкаются. Деньги — прекрасная вещь, замечательная. Это инструмент.

Деньгами можно очень по-разному распоряжаться. Можно купить кардиостимулятор, а можно купить бриллиантовое кольцо. Удовольствие примерно одного порядка.

Как приучать молодежь?

Надо работать со школами, но, поскольку школьное руководство всего боится, в очень редкие школы мы можем попасть. У нас есть отдельная программа «Школы благотворительности». Максимум достижений: ребята начинают писать старикам в рамках проекта «Старость в радость».

Вы наверно сталкиваетесь с нехваткой персонала?

У нас огромный дефицит рук. Зарплаты в благотворительности маленькие, работать некому. Волонтеры — это вещь прекрасная, но он может работать только тогда, когда есть свободное время. А нам нужны профессионалы. Нам нужны зарплаты, сейчас, правда, с зарплатами у всех плохо.

Это повод сказать всем:  «ребята сейчас везде все плохо, но мы хотя бы делаем хорошее дело!»

Не хотя бы, а делаем! Меня часто спрашивают, как вы, Катя переносите весь этот негатив, как вы можете работать 13 лет, когда кругом дети умирают. Во-первых, я не переношу никакой негатив. Я их спасаю. Поэтому моя работа — это сплошная победа. Никакого негатива, а один позитив!

Бывают неудачи и даже очень большие деньги не спасают от смерти. Но, в массе своей, деньги могут спасти от смерти, облегчить тяжелую болезнь и вообще любая беда, смазанная деньгами, становится не такой ужасной.

Вот, например, лежит человек в «хрущевке» на пятом этаже в 30кв.метрах. Не может двигаться, не может спуститься без лифта вниз. Этот человек заперт в тюрьме, своей собственной. А если у него есть подъемник, компьютер, если к нему приходят волонтеры и у него есть функциональная кровать, то жизнь не становится прекрасной, она становится выносимой. Можно умирать в грязи, в углу, а можно умирать в хосписе, в уходе, любви, заботе и понимании. Поэтому деньги — это чудесно. И с детьми надо говорить о деньгах. Надо их приучать, что деньги — механизм переустройства мира. Я своих обучаю. Со школами, конечно, очень трудно говорить, потому что они зависят от такого количества ненормальных: родителей, тех, которые сверху. Они боятся.

Как люди приходят в благотворительность?

sc-4C7U5U3k (1)Случайно. Туда никто не приходит намеренно, так чтобы человек проснулся утром и подумал: «Боже, наверное надо сделать добро», не бывает. К сожалению, многие люди приходят от собственной беды. У меня так, к счастью, не было. Это была чистая случайность и этого могло бы не произойти. Я любила свою работу, была художником в журналах и прекрасно себя чувствовала.

То, что я работала в рекламе — огромное преимущество. Потому что то, чем я сейчас занимаюсь и есть реклама. Многие приходят домой с работы злые, уставшие и осатаневшие, а для чего они так мучаются, не совсем понятно. Те деньги, которые они получают, не окупает тот ужас, в котором они живут. Сорок директоров благотворительных фондов, которые притаскиваются сюда на четвереньках, еле живые, они знают, зачем они так мучаются. За этим и живем. Польза от нас очевидная — ее можно померить в чем угодно: в штуках, в деньгах, в килограммах, в людях. Не каждый человек может оценить свою пользу в цифрах. Мы можем

 

Photo credit: личный архив «Лавки Радостей» и Екатерины

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s