Без рубрики

Художник-ювелир Игорь Непомнящий: учить чувствовать или учить видеть?

Как отметил сам Игорь, в современном русском языке нет подходящего слова, чтобы описать его ремесло. И дело здесь совсем не в напускном самолюбовании, а в простом факте — во всем мире «ювелир» это тот, кто продает драгоценности, а того, кто их создает — художника — называют «goldsmith». То есть, правильней было бы назвать такого человека — «кузнец по золоту».

Игорь Непомнящий еще с 93-го года привык, чтобы к нему обращались правильно. Именно в то время он покинул Ташкент и переехал жить в Голландию, где проработал практически 13 лет. С 1984 года Игорь является членом Союза художников СССР. Его стиль — уникален, работы — узнаваемы. Он создал коллекцию вместе с французским кутюрье Пьером Карденом и до сих пор принимает участие во всевозможных мировых выставках. О своём советском прошлом, международном настоящем и о планах в российском будущем, о молодом поколении и новых возможностях, наш разговор с легендарным «кузнецом», чье ремесло — создавать драгоценности.

Безымянный 4

И.Н.: …в 80-х было три человека, у которых было разрешение на работу с драгоценными металлами: я был третьим. Мне дали бумагу с печатью Гохрана СССР. Я туда сдал оттиски своего именника, и мне разрешили ставить пробу на свои вещи. В то время это было что-то фантастическое. Когда я показывал кому-то из друзей или коллег эту бумагу, они говорили: «Мы не верим, что такое может быть!»

Вокруг Вас было много молодых художников. Они ни в чем вас не подозревали после такого разрешения? 

И.Н.: Меня сложно было в чем-то таком подозревать, потому что большего разгильдяя, чем я, было трудно найти. Тут даже не возникало никаких вопросов. Они знали, что я осознанно не вступал в комсомол, он меня не устраивал никак. Я даже умудрился в армии в него не вступить, а, по тем временам, это было очень непросто.

Не секрет, что в советское время было особенно нелегко заниматься искусством? Расскажите, как это коснулось лично Вас?

И.Н.: Конечно, была целая куча совершенно идиотских ограничений, которые ни с чем не были связаны: всякие комиссии, ЦК, которые приходили смотреть работы на выставки. Чаще всего, кураторы из ЦК, естественно, ничего не понимали в искусстве. Их просто так переводили с одной должности на другую. Так что, кто-то, еще вчера руководивший трестом бань, сегодня мог стать куратором искусства. Все знания к ним приходили исключительно через кресло, т.е. соответствующее место.

У меня были связанные с этим забавные истории. Как-то раз, еще в Ташкенте, я прихожу домой, а у меня лежит записка от референтов Союза художников Узбекистана:»Вас ждут в ЦК партии в 15:00″. Я и ЦК — это были совершенно параллельные миры.  Я даже в комсомоле никогда не был. Мне стало интересно. Взял такси и поехал туда. Там меня уже дожидался пропуск. Захожу. Референт меня приветствует и говорит: «Мы видели ваши работы на последней выставке.  Вы же знаете, какой праздник скоро?», — я про себя думаю, что пасха была, до Нового года далеко. Короче, ничего в голову не лезет. Куратор продолжает: «Как же? Ведь день рождения Леонида Ильича Брежнева! Мы решили подготовить подарок от республики -чтобы вы сделали переплеты из кожи ко всем книгам, которые он написал».

Я набросал пару вариантов. В итоге мне сказали: «То, что вы сделали — чисто современная вещь. А нам нужно, чтобы вы отталкивались от его произведений». Про себя думаю: «Да, сейчас я все бросил и пошел читать Леонида Ильича». Поехал к своему другу. Думаю, он оформитель — точно знает, что надо. Мы сидим, разговариваем, на столе лежит лист бумаги, и в какой-то момент, он говорит: «Слушай, нарисуй две руки, плотину какую-нибудь, колос — всё в кучу, всё пойдет». Ну, и сделали быстренько набросок. Работа, в принципе, была забавная в материале, хотя, конечно, достаточно условная. Но теперь какой-то партийный босс сказал мне: «Нужна работа в национальном ключе». Ладно, думаю, последний раз, третий, заключительный. Поехал к друзьям — реставраторам… Взял у них старинный орнамент. Набросал макет. Через несколько дней приезжаю в ЦК: «О, теперь вот то, что нам надо. Теперь вот здесь раздвинь и туда портрет Брежнева!».

«Всё, понял!» — отсалютовал я и слинял оттуда. Дальше началось самое смешное. Я никуда не мог спокойно зайти, они преследовали меня по всему Ташкенту. Захожу в Союз художников, тут же из ЦК приезжает белая машина. Так было недели три. В итоге ту работу я так и не сделал, потому что не настолько мне было это интересно.

В каком году и почему вы уехали из Ташкента?

И.Н.: В 93-ем я переехал в Голландию. В тот период на улицах Ташкента было пусто. Если ты увидел кого-то, то значит, он полубегом бежал домой. Пустой город. Страшная была ситуация. Националистическая атмосфера: конфликты, стычки на национальной почве. И поскольку я был достаточно известным человеком, то, в конце концов, меня бы это коснулось на сто процентов. Поэтому надо было оттуда срочно уезжать. И Голландия в этом смысле – абсолютная случайность. Это не какой-то осознанный выбор. Вопрос стоял: не куда, а откуда.

Какого было первое время в чужой стране?

И.Н.: Ну, когда ты переезжаешь в другую страну, ты сразу попадаешь на уровень, скажем так, ниже нуля. Естественно, что ты и здесь-то был не сильно кому-то нужен, а уж там — тем более. Голландия, слава богу, удивительная страна в смысле языка: встретить человека, говорящего на пяти языках, это вообще не проблема. Английский язык, которым я достаточно прилично владею, очень меня выручал. То есть, я мог общаться. Конечно, поначалу было очень тяжело, потому что у меня не было ни инструментов, ни материалов.  Я уехал с 300 долларами в кармане. Несколько моих знакомых помогли мне с материалами. Ну, а потом я сам наладил там контакты. Буквально через три месяца сделал свою первую выставку.

И.Н.: Это была небольшая выставка. Все вещи были сделаны из серебра. Несмотря на прогнозы одного известного голландского художника-ювелира (он мне сказал, что такие вещи я никогда не продам в Голландии, потому что здесь любят всё маленькое), именно тогда у меня купили самые крупные работы (смеется).

Ну, а затем, я потихонечку начал что-то делать. Было очень забавно. Прямо в центре Амстердама был такой маленький магазинчик, владел им американец. Хороший мужик очень. Как-то я зашел посмотреть, что там у него. Мы разговорились. Он предложил принести свои работы, показать, что я делаю. Я принес. Он посмотрел и говорит: «Знаешь, у меня второй этаж завален мусором. Если разгребешь, можешь там садиться, работать бесплатно. Я с тебя даже не буду денег брать». Ну, я пришел, все повыкидывал оттуда и какое-то время там работал. Он дал мне кличку Мистер Импоссибл. Иногда просили сделать какую-либо вещь, и его ювелиры отказывались, говорили, что невозможно. Тогда он сразу шел ко мне. Я тоже ему говорил : «Нет, это невозможно, но пусть это здесь полежит чуть-чуть». А через какое-то время, от нечего делать, брался за эту работу, и всё получалось.

Сильным ли толчком послужила первая выставка? И сколько вообще было выставок в Голландии?

И.Н.: В общей сложности за 12 лет у меня было 22 выставки в Голландии. Они были в разных местах. Была выставка в Конресс-центре в Гааге. Множество мест в Амстердаме и по всей Голландии. Потом я участвовал в международной выставке в Антверпене, где получил целую пачку приглашений, в том числе и в Нью-Йорк, на знаменитую JA (Javits Center) — это крупнейшая международная выставка в мире.

Безымянный 13Последние два года я не выставлялся. Галереи, обычно, сами решают, будут ли работы иметь успех или нет. Они делают рекламу в прессе, рассылают своим клиентам приглашение на выставку и так далее. Ну, и выставка, обычно, проходит где-то месяц. Первые пару дней – это вернисаж, на котором ты должен присутствовать, общаться с людьми. Страшно утомительная штука, потому что надо целый день на другом языке разговаривать абсолютно на все темы, без исключения. Вопросы самые разные. Есть одна выставка, которая, действительно, запала мне в память. Пришла слепая девушка с собакой, и я страшно удивился тому, что делает слепая девушка на выставке. Там были скульптура, живопись и вот моя ювелирка. Потом она подошла ко мне, начала что-то спрашивать. Я стал ей показывать вещи. Ну, показывать в каком смысле: она их щупала руками – смотрела – и я видел, какое удовольствие она получает от этого. Для меня это было нечто фантастичное, когда я увидел, что, возможно, этот человек может получать огромное удовольствие от моих работ, от искусства в принципе.

Когда вы смогли сказать: да, меня уже знают, у меня есть свои клиенты, я уже известен, чувствую себя почти как дома?Безымянный 12

И.Н.: Я считаю, что не зря цифра в пять лет выбрана для того, чтобы человек мог стать гражданином другой страны. Через пять лет ты начинаешь понимать, что происходит вокруг, в каких ситуациях, как поступать. Для понимания этих вещей нужно время. Первое, что я пытался понять — не язык, а ментальность людей. Они по-другому относятся ко многим вещам.

Как много ювелиров в Голландии? Насколько это развито и необходимо?

И.Н.: Не очень много. Я знаком был с несколькими художниками в Голландии, в Бельгии. Там есть определенная узкая направленность в искусстве. Художник нашел что-то, какую-то свою тропинку и будет идти по ней и никуда не сворачивать. Когда меня спрашивал кто-нибудь из голландцев, чем я занимался в Советском Союзе, и я им говорил, что занимался керамикой, кожей, макраме, что я делал дизайн помещений. На меня смотрели очень подозрительно, потому что, в их понимании, такого просто не может быть. Ну, как человек может делать и это, и то? А мне всегда слишком многое было интересно.

В чем выражается Ваша особенность в ювелирном искусстве?

И.Н.: Самое интересное в любом художнике — это его «Я». Сейчас очень много работ — это «передергивание» в чистом виде, из каких-нибудь западных каталогов. Своего «Я» очень мало. Не знаю, чем я отличаюсь. Наверное, тем, что делаю то, что мне нравится.

Какие именно материалы вы используете?

И.Н.: Материалы самые разные. В последнее время всё чаще работаю с золотом: желтым, иногда красным, даже брал голубое.

А от чего зависит выбор того или иного? 

И.Н.:  Я не отношусь к нему как к «золоту». Выбор зависит от задачи, которую ты перед собой ставишь. Для скульптора основной материал — глина, для меня — металл. Это моя работа, я должен чувствовать, понимать, знать, что происходит внутри металла, где возникает напряжение, из какого сплава лучше сделать  одну часть украшения, а из какого другую. Иногда, в одной вещи могут быть оправданно использованы металлы разной пробы не потому, что это какая-то авторская фантазия, а просто потому, что это необходимо.

Как вы выстраиваете вашу работу? Больше коллекций или частных заказов?

И.Н.: Сейчас больше частных заказов. Знаете, я немного устал от участия в выставках, у меня их и так было уже очень много. Моя голубая мечта — это иметь какой-то небольшой круг людей с хорошим вкусом, которые бы у меня заказывали. С переездом в Россию пришлось начать с какого-то более низкого уровня, потому что я просто не знаю никого. Но, скажем, славы мне не надо. Громкая известность не для меня.

Соответственно, вопрос по поводу переезда в Россию. Нравится ли Вам здесь, что изменилось? 

И.Н.: Ну, здесь очень динамично. Иногда это начинает утомлять. Но мне нравится. Вообще, Россия очень сильно изменилась: я здесь не был 14-15 лет, но я помню, из какой страны я выезжал. Приехал я совершенно в другое место. За это время подросло новое поколение, которое по-другому ко всему относится. Стало гораздо свободнее. Порой, у меня даже ощущение, что здесь свободы больше, чем на Западе. Я ничего не пропагандирую, конечно. Мне так действительно кажется.

И для современных художников?

И.Н.: Думаю, да. Я часто бываю на выставках и не вижу, чтобы кого-то в чем-то притесняли. Другое дело, для меня, например, как для художника, многие вещи не являются искусством, а выдаются за такое. И это — оборотная сторона этой свободы. То есть, есть вещи, где искусство подменяется болтовней.

В 70-е, 80-е был расцвет андеграунда, очень сильно повлиявшего на искусство страны в целом и рожденного в определенных условиях этой страны. Сейчас, даже большее количество ребят, которые творят, занимаются теперь уже «доступным» искусством. Но, кажется, что с каждым годом эти изобилие и доступность «особенных» все сильнее обесценивают отношение к искусству, как у зрителя, так и самого художника.

И.Н.: Понимаете, в искусстве всегда было куча людей. Вот, в то время, они оправдывали свое безделье тем, что тусовались среди художников, критиковали всех, говорили, какие они гениальные. Но что-то увидеть, сделанное ими, не удавалось. Такие люди есть всегда, и везде их много. Сейчас, в принципе, никому ничего не мешает. Нет ничего такого, что было бы запрещено. Какие-то совершенно варварские акции, которые выдаются за искусство, я совсем не понимаю. Когда начинают рубить иконы, например… Я считаю, что эти люди просто не дружат с головой. Ну, а насчет чего-то «настоящего», вы видели растения, которые пробиваются даже через асфальт? Вот тут то же самое.

Какие ваши ближайшие планы?

И.Н.: План у меня есть, один, сокровенный — давнишняя моя мечта. Я хотел бы сделать творческий центр, не так, как это было раньше — отдельными секциями и кружками, а это должен быть один организм, где человек может заниматься абсолютно всем. Сегодня — керамикой, а завтра — металлом, например. Там будут люди, которые будут помогать, я в том числе. Может, найдутся таланты, и можно будет дальше двигаться в этом направлении.

Это очень интересный подход. Но не должен ли он быть ограниченным?

И.Н.: Трудно сказать. Очень здорово, если есть академическое обучение — фундамент. Но сложность заключается в том, что самое главное — вовремя всё забыть. Я, когда начинаю заниматься с кем-либо, учу совершенно с другого конца. Иногда получается достаточно интересный результат. Потому что от них не требуется академического рисунка, мне важно, чтобы человек начал чувствовать равновесие, композицию, соответственно, всё остальное. Что важнее, научить чувствовать или научить глаза видеть? Конечно, глаз должен быть приучен видеть определенные вещи, но у человека может быть и идеальное зрение, и он всё равно не будет видеть того, что вижу я.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s